Художники Феодосии

ЧЕХОВ И ДРУГИЕ Русская театральная весна в Бетюне

Бетюн, провинциальный городок вблизи от бельгийской границы, попал на театральную карту Франции с тех пор, как Агата Алексис и Ален Барсак в январе 1992 г. возглавили Национальный драматический театр, вскоре переименованный ими в «Комеди де Бетюн». Столица шахтерского края, Бетюн был городом нетеатральным, и в самом начале абонемент в новый театр взяли всего 30 человек. Сегодня их более двух тысяч, а недавно построенный театральный комплекс с двумя залами и постоянно действующей труппой превратил «Комеди де Бетюн» в настоящий культурный центр города. Теперь Алексис и Барсак мечтают превратить Бетюн в творческий центр европейского масштаба. С этого года здесь проходит международный фестиваль «Весна не такая, как всегда», посвященный театру стран Европы. А то, что первый фестиваль посвящен России (в будущем году он будет немецким, в 2003-м — испанским), вовсе не случайно: Ален Барсак тесно связан с русским театром.

Его отец Андре Барсак, сын французских виноделов, обосновавшихся в Крыму, родился в Феодосии и вернулся с матерью во Францию лишь после Февральской революции. А мать, племянница Льва Бакста Людмила Клячкина, родилась в Петербурге. Андре Барсак, режиссер и директор театра «Ателье», известен во Франции не только как постановщик, но и как один из переводчиков русских пьес. И его сын постоянно обращается к пьесам русских авторов, приглашает во Францию русские театры, щедро отдает сцену своего парижского театра «Аталанта» международному фестивалю петербуржца Евгения Лукошкина. Русская весна в Бетюне названа «Вишневым садом». «Действующие лица Чехова стали сегодня такой же неотъемлемой частью современной театральной мифологии, как и шекспировские», — заметила известный московский театровед Татьяна Проскурникова на конференции «Чехов и рождение современного театра», на которую собрались театральные деятели и ученые из разных европейских стран. Среди участников конференции были режиссеры Леонид Хейфец, Адольф Шапиро, Матиас Лангхоф, Жак Лассаль. Татьяна Шах-Азизова рассказывала об эволюции чеховского театра в течение века. Беатриса Пикон-Валлен выступила с докладом на тему «Чехов и Мейерхольд». Профессор-славист из университета в Нанси Жерар Конио говорил об особенностях поэтики чеховских пьес. С неожиданной темой «Растворим ли Чехов в социалистическом реализме?» выступил профессор Лозаннского университета Леонид Геллер. Но к Чехову русская весна в Бетюне не свелась. Организаторы фестиваля пытались хоть пунктиром, но показать разные стороны русского театра. Фестиваль начался в феврале спектаклем Вениамина Смехова «Две сестры» по переписке Эльзы Триоле и Лили Брик.

Сам Ален Барсак приурочил к фестивалю премьеру «Плохой квартиры» Виктора Славкина. Спектакль «Циники» по роману Анатолия Мариенгофа в постановке Жана Лакорнери показал Национальный театр Савойи из французского города Шамбери. В программу входили «Сожженные тетради», спектакль, поставленный Марком-Анри Буассом по «Запискам об Анне Ахматовой» Лидии Чуковской; «Что делать? Нужно жить... или Мольба клоунов», фантазия Юрия Погребничко (московский театр «Около дома Станиславского») по произведениям Чехова и «Месяц в деревне» московского же режиссера Владимира Агеева. О спектакле Агеева хочется сказать особо, и не только потому, что он единственый, что мне удалось увидеть в Бетюне самой. Если Смехов или Погребничко в представлении не нуждаются, а Погребничко вообще так во Франции любят, что практически ни один сезон не обходится без гастролей его театра в том или ином французском городе, то Владимир Агеев — в какой-то степени бетюнское открытие. Театральный обозреватель газеты «Либерасьон», в конце 90-х постоянный ее представитель в Москве Жан-Пьер Тибода, увидев работу малоизвестного ученика Васильева, не только высоко оценил спектакль дебютанта и написал о нем восторженную рецензию, но и обратил на него внимание Барсака, искавшего спектакли для Бетюна. Ален Барсак в прошлом году специально приезжал на московский фестиваль «Золотая маска», но ни один из спектаклей, показанных там,его не затронул: «Было такое ощущение, что все они сделаны с изначальной установкой понравиться, было в них что-то чрезмерно напыщенное и мишурное, напоминающее о товаре на ярмарке. Я понял, что настоящий театр надо искать не здесь...»

«Месяц в деревне» репетировали полтора года, исполнители (актеры разных московских театров) за это время так к своим персонажам попривыкли, что стали относиться как к старым знакомым. Это было частью режисерского замысла: Агеев видит в «Месяце в деревне» не просто пьесу, из которой легко изымается все, что связывает ее с определенной средой и эпохой, и потому ее можно играть на фоне абстрактных белых ширм, но своего рода материал, канву для собственного сочинения. А сочиняет Агеев пьесу о природе любви. И тургеневские герои изъясняются у него, цитируя философские тексты Платона и исполняя арии Доницетти. Все сцены перекроены, ушли некоторые действующие лица, оставшимся поручены роли, не всегда соответствующие тургеневскому замыслу. Например, служанка Катя участвует в обсуждении платоновского текста об эросе на равных с Беляевым и Шпигельским. Шпигельский здесь — вообще, может быть, самый загадочный персонаж, своего рода лицо от автора, знающее наперед, чем все кончится (излишне говорить, что роль Шпигельского исполняет сам Агеев), и в какой-то степени провоцирующее других. Прежде всего Беляева (Александр Андриенко). Этот Беляев очень неглуп, и вовсе не наивен, и цену себе знает, и об эротической материи в компании Шпигельского рассуждает с пониманием вопроса. Короче, хорош во всех отношениях, и то, что обе героини в него влюбляются страстно, вовсе не удивительно. Верочка у Ирины Гриневой — такая смесь наивности самой искренней и чувственности самой откровенной, что больше напоминает Людмилку из «Мелкого беса» Сологуба, чем тургеневскую девушку. В программу «Вишневого сада» входили также спектакли-читки: «Феникс» Марины Цветаевой, «Золотая богиня» Людмилы Петрушевской, «Екатерина Ивановна» Леонида Андреева. К фестивалю театр заказал французскому драматургу Мишелю Сигалу пьесу о Станиславском и Мейерхольде. Под занавес «Вишневого сада» зрители увидят эту пьесу в постановке Агаты Алексис. Она называется «Спокойной ночи, никогда не умирайте»: в конце ХХ века два великих режиссера оживают под именами Олда Мейера и Стана Сланского в русском квартале Нью-Йорка, недалеко от Бродвея...

ЕКАТЕРИНА БОГОПОЛЬСКАЯ Бетюн — Париж © "Русская мысль", Париж, N 4360, 5 апреля 2001 г.

Комментарии

Добавить новый Поиск RSS

Оставить комментарий
Имя:
Email:	не уведомлятьуведомлять
Тема:
	Пожалуйста, введите проверочный код, который Вы видите на картинке.